«Что такое Чечня? Это 250 тысяч горных орлов. Чечня — это пространство земли, меньшее наших уездов. С севера она граничит с Тереком, с востока — Качкалыковским хребтом, с юга — Главным Кавказским хребтом, а с запада примыкает к Военно-Грузинской дороге. Вся эта местность испещрена высочайшими горами, почти отвесными, бездонными пропастями и небольшими долинами. Повсюду лес — лес первобытный, лес непроходимый. Пути сообщения почти отсутствуют. Ни дорог, ни дорожек — только тропки. Сообщение осуществляется верхом или пешком. Каждое дерево для чеченца — крепость: за ним он укрыт, а сам может убить кого угодно…

Чеченцы — народ совершенно демократический. У них нет ни князей, ни дворян, ни старших, ни младших. Все равны. Все свободны. Все независимы. Некоторое влияние имеет духовенство, которое в большинстве случаев соединяет в себе и военную власть, как, например, Шамиль. Жизнь чеченца весьма проста: лепёшка, сыр, кусок баранины, войлок, весьма незатейливый костюм — вот и всё. Только одним он дорожит — конём и вооружением. Оружие — его мечта, его гордость, и он им владеет в совершенстве. Военные подвиги — его честь, его гордость, его мечта. . . .

Зикризм притих, но не исчез. Он жил, ожил и ныне весьма распространён в Чечне. Разумеется, этому много способствовали турецкие эмиссары и мусульманское паломничество через Турцию. Есть основания думать, что во главе этого движения стоит Зелимхан. Он ныне не разбойник, а имам.

Пятнадцать лет назад Зелимхан был разбойником: убивал и грабил своих и чужих — русских. Был пойман и заключён в тюрьму. Оттуда бежал — и перестал обижать своих. Зато начали страдать «гяуры». Такой образ действий поставил его во главе чеченского народа. Этим легко объясняются все то, что он безнаказанно творит, и его неуловимость. Зелимхан неуловим потому, что его укрывает 250 тысяч чеченцев. Он грабит русских и тех инородцев, которые являются врагами его народа. Он убивает — беспощадно, и своих тоже, если они становятся предателями. Если человек объявлен предателем, его не спасёт ни отставка, ни переселение. То же самое он делает и с русскими: кто обречён на смерть — будет убит, даже после выхода в отставку. С русскими служебными лицами он снисходителен — они действуют по долгу службы. Но русские добровольцы истребляются беспощадно. Именно этим объясняется, почему Зелимхан ушёл невредимым из пещеры, где действительно находился в безвыходном положении. Могли ли чеченцы идти против своего имама?..

Теперь Зелимхан притих. Дай Бог, чтобы это было не перед грозой».  . . .

Источник: П. И. Ковалевский, профессор, ректор Императорского Варшавского университета. Из книги «Восстание Чечни и Дагестана в 1877–1878 годах. Зелимхан». СПб., тип. М. И. Акинфиева, 1912 г., стр. 89–90 и 94–95.

abrek.org