В селении Автуры легендарный абрек Зелимхан чувствовал себя спокойно. Он знал, что здесь его не сдадут царским властям. Тут жили его лучшие друзья, сподвижники, всех их объединяло немало общих дел. Сын Овды, будущий шейх Али Митаев, а также до двадцати абреков, имена которых редко кто знал, участвовали вместе с ним в налете на Кизлярский банк. Мюриды Овды служили гарантией его личной безопасности:все они знали, что абрек является любимцем  шейха.

Привыкший постоянно скрываться, абрек ни в одном селении, даже здесь, в Автурах, больше суток не задерживался. Но на этот раз Зелимхан приехал в Автуры на три дня. Один из его родичей, харачоевец по тайпу, Роъсхаджи  Эльмурзаев строил  дом. Строительство близилось к завершению, хотя дел еще предстояло немало. Но, если жилище идет под крышу, чеченцы считают его почти завершенным. Внутренняя отделка для них пустяк. Главное, что теперь можно укрыться от дождя при проведении остальных работ. Вот как раз сейчас   эту самую крышу и надо было соорудить.

Мастера по дереву уже были приглашены. Но для подъема на высоту тяжелых балок и перекладин нужны сильные руки. А по физической силе редко кто мог сравниться с Зелимханом. Во всем Веденском округе таких богатырей, как он, днем с огнем не найдешь. На субботу был объявлен белхи – коллективная работа. Так издавна чеченцы всем миром помогают друг другу в жизненно важных хозяйственных и строительных делах, где одному не справиться. Вот Зелимхан и приехал в Автуры заранее, чтобы помочь родственнику, остановился на ночь у своего друга Хаджимурада.

На следующее утро после плотного завтрака Хаджимурад и Зелимхан решили прогуляться по селу. Первым делом пошли в гости к Роъсхаджи. День был пятничный, и всем мужчинам предстояло собраться в сельской мечети на коллективный намаз. Обычно в этот день до обеда чеченцы не работают и никуда за село не выезжают. Все это по шариату положено делать только после рузбан - намаза. Так чеченцы называют эту пятничную соборную молитву.

Друзья, не спеша шли по селу. Это Зелимхан так захотел. Лет десять уже, как он не мог свободно ходить по улицам, во всех селах бывал только поздней ночью и то крадучись. Такова доля вечно преследуемого властями абрека. Простонародье его любит и всячески помогает. А вот власти   считают бандитом и разбойником - одиночкой, постоянно выслеживают и всюду расставляют капканы на его пути. Поэтому заветная мечта Зелимхана – свободно, никого и ничего не опасаясь, белым днем пройтись по своему родному селу Харачой. Но, поскольку это никогда не удается – а такого случая не было вот уже столько лет с тех пор, как он стал абреком, – теперь он в другом селе, и эта прогулка ему тоже доставляет радость, приятно. Вот и шли неторопливо на пятничную молитву, здороваясь со всеми встречными - поперечными, останавливаясь и заводя долгие беседы.

И все же Зелимхан ни на секунду не забывал об опасности своего положения. Ему чем-то не понравился лакец - лудильщик, откуда не возьмись вынырнувший из какой-то подворотни и увязавшийся за ними. Всю дорогу он шел следом и громко кричал: «Г1елай диллийта, г1уммаг1а тойайта!». Что в  переводе  с  чеченского  означает: «Кому  починить  кумган! Дайте полудить его!»

Зелимхан предусмотрительно поделился своими опасениями  с  Хаджимурадом. Тот подозвал лакца, спросил, у кого он остановился в Автурах, а потом вежливо попросил его идти по другой  улице. Лудильщик смутился, тактично извинился и свернул в переулок.

Когда пятничная молитва завершилась, к мулле, как обычно, потянулись сельчане с различными жалобами. Больше всего нареканий было по выпасу скота. Как всегда, пастбищ в округ села   всем   не хватало, но тут уж ничего не поделаешь – испокон веков так было. Пока мулла выслушивал   жалобы и старался помочь сельчанам мудрыми советами, дозор с улицы передал абрекам, что мечеть окружают войска.

Конечно, веками воюющие автуринцы, привыкшие при любых обстоятельствах заботиться о собственной безопасности, не были удивлены. Еще вчера ночью, когда Зелимхан заявил, что намерен вместе с сельчанами совершить пятничную молитву, Хаджимурад распорядился, чтобы до рассвета в  мечети  был сделан запас  оружия  на час боя. Также была предварительная договоренность с Али Митаевым, который как раз по этой причине не пришел на намаз в эту   мечеть, о нападении на солдат оцепления с внешней стороны. А после часа боя Зелимхан спокойно мог уйти через  Курчалойский  лес  на  окраину   Майртупа. Эта схема была уже давно отработана.

Однако допускать такой вариант развития событий было   нельзя. Мечеть – дом Аллаха, куда чеченцы входят с благоговением и добрыми помыслами. Здесь от чистого сердца   предаются служению Аллаху. Но долгая кавказская война и частые поджоги   мечетей по приказу царских генералов – Ермолова, Вельяминова, Пулло, Розена и   других – научили горцев   противостоять им и придумывать свои хитрости в ответ на их коварство. Даже   худой мир лучше всякой победы в бою: убитых не бывает с   обеих сторон. Хотя абреки не боятся войны и уж тем более – умереть в мечети. Это прямая дорога в рай, главная мечта любого мусульманина. Тем не   менее   Овда   учил Зелимхана никогда понапрасну не ввязываться в   бой. Также предостерегал его от бессмысленных схваток и советовал при малейшей возможности уходить от прямого столкновения. «Ведь чеченцы для   России – это капля в море, – говорил он. – И против тебя, Зелимхан, работает огромное государство. Лучшие умы   по вынашиванию коварных   замыслов день и ночь не спят, вот уже десять лет придумывают   для   тебя капкан, откуда ты   живым   не должен уйти. Помни главное: пока ты ведешь бой за правое   дело – Аллах будет с тобой».

Хаджимурад, словно прочитав мысли   своего   друга, встал и направился к двери.  Овда знал о том, что он был прекрасным дипломатом. Хаджимурад   был наделен   Аллахом   великолепным умом и незаурядными способностями. Знал в совершенстве несколько языков, и не только народов Кавказа, прекрасно владел в том числе русским, арабским, французским, латинским. Если волею случая ему приходилось вступать в спор с различными представителями власти –всегда выходил   победителем. Он был командиром сотни в   отряде   Али   Митаева, о чем   много раз   тайные   филеры доносили в жандармское   управление, в полицию. И многие силовики, наслышанные о его дерзости в бою и силе, откровенно   побаивались этого храбреца.

Хаджимурад не   успел   выйти из мечети. В дверях появился какой-то   офицер из оцепления и начал разговор, обращаясь ко   всему джамаату:

– Нам стало известно, что   в этой   мечети   находится абрек Зелимхан со своими разбойниками. Вы   все сейчас в кольце окружения. Не   сдадите   Зелимхана    – откроем   огонь   на   поражение. Вы знаете, подтянуть пушку – для нас пара пустяков.

Стоявший неподалеку   Хаджимурад   вышел вперед. Он был крепким, очень  красивым  парнем, к тому же держался уверенно:

Господин   офицер! У тебя неверные сведения. Давай руку – спорим на   сто   рублей, что   в   этой   мечети нет Зелимхана.  Хочешь, мы с   тобой будем стоять здесь и по одному выпускать всех, кто находится в помещении. Если среди них окажется Зелимхан, ты его арестуешь. И тогда при всех этих людях я отдаю тебе сто   рублей

Хаджимурад полез в карман   своего бешмета   и достал сторублевую бумажку. В то время за эти деньги на базаре можно было купить лучшего скакуна.

– А вы кто такой? – смерил офицер его взглядом.
– Я   Хаджимурад   Баталов! Меня  твои служивые   знают!

Говоривший офицер   служил в   жандармерии. Конечно, он знал Хаджимурада, на которого в   его   конторе было заведено целое досье. Теперь от его ответа зависела его собственная жизнь. Офицер заметил, что кинжал на поясе Хаджимурада чуть выглядывает из ножен. Ему рассказывали не мало историй о безрассудной смелости этого человека. Слышал он и про то, как Хаджимурад дважды спорил с   начальником полиции и оба раза выиграл у него круглые  суммы. После недолгих колебаний офицер счел за благо ретироваться.

– Слушай, Хаджимурад! Я тебя вспомнил.  У тебя вечно на уме только одно – как выиграть у нас деньги. Да ну тебя к черту! Ты уже   нам надоел. Придумай что - ни будь новое!

Офицер извинился перед людьми в   мечети, молчаливо   ожидавшими его решения, и вышел. Вытерев с лица пот, он громко крикнул солдатам из оцепления: @Снимаемся! Нет тут Зелимхана!

Войска ушли. Народ начал спокойно расходиться по домам. А был ли в мечети Зелимхан, все-таки останется у читателя вопрос. Вдруг это всего лишь лихо закрученный автором сюжет.

Конечно, был. Зелимхан сидел первым перед имамом мечети. На нем был прекрасный грим, а черная длинная борода, окрашенная хной, ни у кого не могла бы вызвать подозрения. В кармане бешмета лежала справка от главы села Цацан-юрт, что он житель этого села и зовут его Мааз. А в Цацан-юрт  еще   ночью   был послан гонец, передавший приказ от Али Митаева, чтобы Мааз   три   дня не выходил за ворота собственного дома.

Справа от Зелимхана в мечети сидел   Ватин Ваха: пулемет, снятый им с часовни кизлярской церкви в день налета на банк, находился в двух шагах от него, в мимбаре  мечети. Кроме того, в каждом углу мечети сидели по 10 абреков, а под их молитвенными ковриками с краю лежали новые пятизарядные винтовки. Заблаговременно предупрежденный о предстоящей опасности имам мечети   полчаса нараспев читал хутбу. Наверное, это на его молитву   ответил Аллах своей милостью. Он горячо просил: – О, Всевышний, не приведи, чтобы эти  мужественные  люди   стреляли  в   мечети!..

Необходимые пояснения к главе:

• Хаджимурад Баталов – командир сотни летучего отряда мюридов. Будущий глава   села Цацан-юрт в 1919 году.
• Ватин Ваха  –  боец  отряда   абреков  Зелимхана, принимавший участие в налете  на Кизлярский банк. В 1919 году рядом с Хаджимурадом проявил чудеса храбрости в бою с деникинцами за Цацан-юрт.  Пулеметчик.
• Роъсхаджи  Эльмурзаев – сотник  летучего   отряда  мюридов,  участник  налета на Кизлярский  банк  в   отряде абреков  Зелимхана
• Хутба – проповедь пятничной молитвы мусульман.
• Мимбар – помещение с южной стороны мечети, где мулла читает проповеди.

abrek.org