Абрек Зелимхан и персидский шах: миф или правда?
Слухи из газетных колонок начала века. В начале XX века российская пресса неоднократно публиковала сенсационные сообщения о том, что свергнутый шах Персии Мухаммед Али, находившийся в изгнании после конституционной революции 1909 года, якобы отправил тайных послов к чеченскому абреку Зелимхану. Целью этой миссии, по версии журналистов, было заручиться поддержкой знаменитого абрека для организации вооружённого выступления против нового персидского правительства и возможного вторжения в приграничные регионы Российской империи.
Наша справка: Мохаммед Али-шах: старший сын Мозафареддин-шаха и племянник Насреддин-шаха по материнской линии взошёл на персидский престол в январе 1907 года. При вступлении в должность он торжественно пообещал соблюдать Конституцию, дарованную его отцом в 1906 году. Однако вскоре он нарушил это обещание, начав курс на свёртывание конституционных реформ. Он силой разогнал Меджлис — первый в истории Ирана парламент, ставший символом конституционной революции. Это решение вызвало массовое возмущение. В Тебризе, Исфахане, Гиляне и других регионах вспыхнули восстания. 13 июля 1909 года повстанческие отряды вошли в Тегеран. Четыре дня спустя Чрезвычайный национальный совет, в состав которого вошли лидеры федаинов, бахтиярские вожди и бывшие депутаты Меджлиса, объявил о низложении Мохаммеда Али и передаче власти его одиннадцатилетнему сыну Ахмаду. В 1911 году Мохаммед Али-шах предпринял попытку вернуть трон. Однако его войска были разгромлены правительственными частями под командованием Епрема-хана Давтяна — героя конституционной революции.
Ответ Зелимхана через посла шаха: Я разбойник, но не угнетатель народа, не враг родины, не разоритель ее, как Магомет-Али, поэтому передай своему повелителю, что если Зелимхан явится в Персию, то не затем, чтобы помочь шаху вновь оседлать ее спину, а, наоборот, чтобы навсегда избавить страну от поползновений Магомета-Али на нее.
(г-та «Биржевые Ведомости». 1911 год)
Реакция российских властей. Подобные слухи вызвали тревогу в Петербурге и среди кавказских администраторов. Российская империя, и без того обеспокоенная ростом «абречества» на Северном Кавказе, теперь опасалась, что внутренняя проблема может перерасти в международный инцидент. В отчётах наместничества и полицейских сводках всё чаще стали появляться предупреждения о возможной связи между повстанческими движениями в Персии и вооруженными группами на Кавказе.
Репутация, выходящая за границы. Эти сообщения, хотя и не подтверждённые официальными документами, свидетельствовали о том, насколько широкую известность приобрёл Зелимхан. Его имя стало нарицательным — не просто как абрека, но как символа непокорённого духа, способного бросить вызов даже имперской власти. Для изгнанного шаха, стремившегося восстановить свою власть любыми средствами, такой союз мог показаться стратегически выгодным: Зелимхан контролировал труднодоступные горные районы, располагал боеспособным отрядом и пользовался поддержкой местного населения.
Между мифом и реальностью. Историки до сих пор спорят, имела ли эта дипломатическая инициатива подлинную основу или была плодом журналистской фантазии, раздутой в стремлении повысить тиражи. Однако сам факт появления таких публикаций говорит о многом: Зелимхан уже при жизни превратился в легенду, чьё влияние выходило далеко за пределы родных аулов.
Л. Гудаев
Источники:
- Бобровников, «Абреки и государство», 36.
- Валерий Дзидзоев, «Абречество как форма социального сопротивления на Кавказе во второй половине XIX века», Дарьял 3 (2011),
- Ребекка Гоулд, «Трансгрессивная святость: Абрек в чеченской культуре», Критика 8(2) (2007): 271–306, на стр. 281.
- Издательство Йельского университета, 2016).
- «Экс-шах и Зелимхан», Московская газета Копейка, 30 августа 1911 г.
0 Комментариев